Опубликовано

Рисовые колобки

Полуденное солнце взмыло в небесную высь подобно сигнальной ракете, прожигая своими яркими лучами низко опущенный занавес кучевых облаков. Было жарко и влажно, и, где-то совсем наверху, раскалённая туша августа жарилась на невидимом небесном вертеле.
 
Проснувшись в поту среди скомканных простыней, Нобуюки протянул руку к мобильному телефону и, не обнаружив новых сообщений, поспешил вернуться в безмятежность послеобеденного сна, но не смог. Его взгляд, скользнув по плоскости разложенного на татами футона, неожиданно упёрся в чайный поднос, на котором стоял миниатюрный чайничек кюсу. Юмико подарила его на праздник Танабата, в июле, но только не в прошлом, а ровно двадцать лет назад.
 
Пытаясь не думать о своей первой и навсегда ушедшей любви, Нобуюки в очередной раз принялся рассматривать причудливый узор слегка потемневшего от времени чайника, сделанного из его любимой керамики Кутани. Двое седых мудрецов, восседая на волшебной рыбе гигантских размеров, летели сквозь облака в направлении священной горы под названием, которое, увы, не смогло удержаться в памяти. Юмико хорошо разбиралась в керамике и часто, заварив крепкий зелёный чай, рассказывала истории, лежавшие в основе наносимых на посуду узоров.
 
Теперь Нобуюки уже почти ничего не помнил из тех рассказов, поросших мхом времени. Тогда же, двадцать лет назад, ему было совершенно не до них: он был всецело сосредоточен на успешном окончании университета. Диплом токийского вуза сулил прекрасное будущее с последующим открытием собственной врачебной практики. Нобуюки, понимая важность момента, последние два года перед выпуском целиком посвятил себя учёбе и даже бросил занятия в кружке дзюдо, где занимался с раннего детства. Ссылаясь на занятость, он свёл до минимума встречи с Юмико, не особенно проявляя свои чувства, но втайне мечтал со временем на ней жениться. Он был уверен, что из девушки выйдет любящая жена и заботливая мать.
 
Иногда Юмико, стесняясь потревожить занятия Нобуюки, подкладывала ему в почтовый ящик рисовые колобки и прочую нехитрую снедь, которую готовила сама, вернувшись с учёбы. Иногда в почтовом ящике оказывались стограммовые упаковки с зелёным чаем, который она получала от своих родителей из Сидзуоки. Чаще всего это был сенча, вкус и аромат которого Нобуюки хорошо помнил, несмотря на множество прошедших лет. Это был совершенно особый, неповторимо душистый чай со сладким ароматом диких цветов и пряным вкусом сырого миндаля. Нобуюки обожал сенча и собирался когда-нибудь навестить вместе с Юмико плантацию её родителей, затерянную где-то на склонах гор Хамамацу.
 
Примерно за месяц до вступительных экзаменов у Юмико нашли белокровие, и она начала таять буквально на глазах. Разрываясь между подготовкой к экзаменам и визитами в больницу, Нобуюки всё-таки вырвал заветный диплом. Он принёс его в больничную палату, хотя время для хвастовства было явно неподходящим. Улыбнувшись мертвецки бледным, но миниатюрно женственным лицом, Юмико поздравила Нобуюки с успешной сдачей экзаменов и потом на время замолкла, будто силясь вспомнить что-то важное, главное.
 
«Пожалуйста, аккуратно обращайся с чайничком из Кутани, который я тебе подарила. Чисти его иногда изнутри щеткой, чтобы не забивался, и смотри не разбей: он достался мне от прадедушки. А когда будешь заваривать в нём чай, думай, пожалуйста, обо мне хотя бы одну минуту, пока чай не приготовится. Тогда он будет таким же вкусным и ароматным, как раньше!»
 
Юмико похоронили через два месяца, а ещё через месяц Нобуюки получил работу в одной из престижных клиник и переехал в Синдзюку.
Пройдя через два развода, последний из которых стоил ему большей части его к тому времени уже немалого состояния, практикующий хирург продолжал вставать каждое утро, чтобы с трепетной нежностью заварить зелёный чай в глиняном чайничке с седыми мудрецами, летящими в направлении никому не известной горы…
Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *